А.  обратилась в суд с иском к ПАО «Банк ВТБ», АО «Альфа –Банк», в котором просила признать недействительными кредитный договор № от 03.04.2024г., заключённый с АО «Альфа –Банк» на покупку автомобиля и кредитный договор №   от 03.04.2024г., заключённый с ПАО «Банк ВТБ», применив последствия недействительности сделки.

Заявленные требования мотивировала тем, что 03.04.2024г. между ней и АО «Альфа –Банк» был заключен кредитный договор сроком на 60 месяцев.  на покупку автомобиля. Кредит был оформлен онлайн, договор подписан электронной подписью истца. Указанные действия она осуществляла по указанию неустановленного лица, который сообщил о том, что на ее имя якобы взят кредит, и чтобы его отменить необходимо оформить зеркальные кредиты, а выделанные деньги внести на безопасный счет. В тот же день непосредственно в отделении банка между ПАО «Банк ВТБ» и А. был заключён  еще кредитный договор   сроком на 60 месяцев. Истец указал, что кредитные договоры были заключены под влиянием обмана и заблуждения, в кредитах она не нуждалась и  автомобиль не приобретала. Денежные средства впоследствии были получены третьими лицами, о чем А. было написано заявление о краже и мошенничестве, по которому в настоящее время возбуждено уголовное дело. 

Представители ответчиков иск не признали, в возражениях указали, что истцом не представлено доказательств, подтверждающих, что заемщик действительно была введена в заблуждение при заключении кредитных договоров.

Исследовав в судебном заседании обстоятельства по представленным сторонами доказательствам, суд, руководствуясь п. 5 ст. 10, ст. ст. 153, 433, 421, 434, 819, 166, 178 ГК РФ, ч. 6 ст. 7 Федерального закона от 21.12.2013 N 353-ФЗ "О потребительском кредите (займе)", а так же разъяснениями, указанными в  п. 99 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" признал исковые требования необоснованными и не подлежащими удовлетворению и указал, что  оспариваемые договоры были заключены в предусмотренном законодательством порядке, в электронной форме, воля истца на заключение подтверждены одноразовым паролем, приравниваемым к собственноручной подписи; относимые, допустимые доказательства, с бесспорностью свидетельствующие об отсутствии волеизъявления истца  на заключение кредитных договоров не представлены. При этом банк действовал в соответствии с заключенным сторонами договором о комплексном банковском обслуживании,  с которыми заемщик был ознакомлен и согласен.

Довод истца о том, что в связи с обстоятельствами заключения кредитного договора возбуждено уголовное дело по факту совершения мошеннических действий по ч. 4 ст. 159 УК РФ, в рамках которого истец признан потерпевшим, сам по себе основанием для удовлетворения исковых требований не является, поскольку указанное обстоятельство не свидетельствует о заключении неустановленными лицами кредитного договора от ее имени, не ставит под сомнение сам факт заключения кредитных договоров, получение денежных средств.

Суд не принял во внимание доводы истца в той части, что кредитные денежные средства были переведены третьим лицам вследствие мошеннических действий, поскольку истец не отрицал факт подписания и заключения кредитных договоров. Доказательств склонения к подписанию кредитных договоров, а также введение истца в заблуждение, что не позволяло ей оценивать последствия совершенных сделок, суду не представлено, как и не представлены в материалы дела, вступившие в законную силу судебные акты, свидетельствующие о признании третьих лиц виновными в совершении мошеннических действий. Возбужденное уголовное дело не может служить основанием для признания заключенных кредитных договоров недействительными.